yulianovsemen (yulianovsemen) wrote,
yulianovsemen
yulianovsemen

Про сложности в уголовно-правовой квалификации

Очередная правдивая история из жизни следователя районной прокуратуры будет, наверное, несколько скучна, и, возможно, не всем интересна, поскольку в ней не будет каких-то интригующих обстоятельств или душераздирающих подробностей. Это будет история, показывающая простую рутину следственной работы «на земле».

Эта история началась в первой половине 90-х годов, когда я был еще относительно начинающим следователем, отработав всего около двух лет. В один из дней июля меня пригласил к себе прокурор района. Зайдя к нему в кабинет, я увидел там мужчину и женщину. Прокурор пояснил, что они пришли к нему на личный прием, что он очень заинтересовался их проблемой, и дал мне указание немедленно принять материал проверки по их заявлению к своему производству и самым внимательным образом разобраться в произошедшем. Убедившись, что я проникся его озабоченностью в этом вопросе, прокурор предложил мужчине и женщине пройти ко мне в кабинет. Там они начали рассказать уже мне об их проблеме.

Мужчина и женщина оказались супругами, назовем их Овчинниковыми. Им было уже за сорок, они работали на одном оборонном предприятии в областном центре инженерами, и производили впечатление вполне приличной и благополучной семейной пары. Овчинниковы рассказали, что у них была дочь Света, девяти лет, ребенок единственный, поздний, и поэтому очень любимый. Три недели назад Овчинниковы отправили Свету по путевке в детский лагерь отдыха (бывший пионерский лагерь), принадлежащий предприятию, на котором они работали. И всё было замечательно, в лагере девочке очень понравилось, но три дня назад им позвонили из лагеря и сообщили, что их дочь утонула во время купания на речке. Супруги говорили, что они не жаждут крови, но за смерть их ребенка кто-то из руководства лагеря должен ответить. Говорил, правда, больше муж, жена только молча плакала.

Честно говоря, глядя на супругов Овчинников я и на самом деле проникся их проблемой. Действительно, было очень жаль людей, которые в одночасье потеряли единственного ребенка. Обнадежив их, что будет проведено самое тщательное разбирательство, я приступил к проверке, в ходе которой выяснилось следующее:

Действительно, три дня назад, в середине жаркого дня, работники детского лагеря повели ребятишек купать на местную речку. Ребятишек было много – 12 человек из первого отряда (13-14 лет), 10 человек из второго (11-12 лет), и самая многочисленная группа – 26 человек – была из третьего отряда (9-10 лет). В группу работников лагеря входили физрук (Каргапольцев), по одной вожатой из первого и второго отряда, две вожатых из третьего отряда (Мурашкина и Пыжова), библиотекарь и директор лагеря по фамилии Зайцева.

Пляж, на котором купали детей, располагался в одном километре от лагеря, на берегу местной речки, и представлял собой песчаную прибрежную полосу шириной метров сто и метров пятьдесят в поперечнике. Со всех сторон берега пляж окаймлял сосновый бор. Река в том месте была метров сто в ширину, спуск в воду с пляжа был пологий, дно песчаное – идеальное место для купания. Причем место было довольно живописное, я хорошо знал этот пляж, потому сам неоднократно выезжал туда на выходные со своей семьей. Тут важно отметить, что пляж этот не принадлежал лагерям отдыха, которых в той округе было штук пять, а был местом общего пользования, соответственно, никак оборудован не был.

В тот злополучный день сначала купались дети из двух старших отрядов, сначала из первого, потом из второго, по двадцать минут. Потом настала очередь третьего, самого младшего отряда. Поскольку их было двадцать шесть, вожатые хотели разделить их на две группы. Но ребятишки хором запросились купаться все вместе, и директор Зайцева махнула рукой, мол, пусть купаются. Старшие отряды остались ждать на берегу, а двадцать шесть детей третьего отряда одновременно с визгом рванули в воду. С ними пошла только одна вожатая Мурашкина, вторая – Пыжова – плавать не умела, и поэтому даже не взяла с собой на пляж купальник. Физрук Каргапольцев всё это время купания детей был на берегу, не раздевался, просто сидел на песке со свистком. Директор Зайцева находилась чуть поодаль от группы детей, левее метрах в десяти, потому что с ней был её сын восьми лет, он плескался на мелководье, и она стояла рядом с ним по щиколотку в воде.

Купавшиеся дети из третьего отряда ожидаемо расползлись по акватории, вожатая Мурашкина пыталась как-то сбить их в кучу, но у неё это получалось плохо. Приблизительно на десятой минуте купания несколько детей стали громко кричать, что какая-то девочка, барахтавшаяся в воде в правой части группы, утонула. Услышав это, физрук Каргапольцев прямо в одежде бросился в воду к тому месту, нырнул и вытащил захлебывающуюся девочку на берег. После этого вожатая Мурашкина стала выводить всех детей из воды на берег. Дети вышли, их пересчитали, их оказалось не двадцать шесть, а двадцать пять. Не хватало одной девочки – Светы Овчинниковой. Физрук разделся, стал нырять, но в течение получаса Свету так и не нашел. После этого вожатая Пыжова побежала в лагерь и оттуда по телефону сообщила о происшествии в райотдел. Дежурный вызвал водолазом МЧС и они только к вечеру нашли в реке тело утонувшей Светы Овчинниковой.

Всё это было установлено из объяснений работников лагеря, присутствовавших на берегу. В принципе, все участники событий рисовали одну картину, каких-либо противоречий в их объяснениях не было.

Физрук Каргапольцев, вожатые Мурашкина и Пыжова были двадцатилетними студентами местного педагогического ВУЗа, в лагере они отрабатывали летнюю практику. Было видно, что они очень переживают. По словам Каргапольцева (и это подтвердили все остальные), он предупреждал директора Зайцеву, что он простыл, плохо себя чувствует и в воду не полезет. О том, что вожатая Пыжова не умеет плавать, все тоже хорошо знали, её взяли на пляж только для того, чтобы следить за детьми на берегу. Также физрук Каргапольцев сказал, что еще когда он нырял в первый раз за захлебнувшейся девочкой, он обнаружил, что на правом краю акватории пляжа, метрах в пяти от среза воды в пологом дне, где глубина составляла что-то около метра, имелся резкий обрыв в яму. Эта яма, как говорил Каргапольцев, достигала в глубину двух с половиной – трех метров, и диаметром была примерно метра четыре. Кстати, потом об этой же яме мне сообщили опрошенные водолазы МЧС, искавшие тело утонувшей девочки.

Директор лагеря Зайцева была педагогом уже опытным. Ей было в тот момент 35 лет, она закончила тот же самый местный педагогический ВУЗ, и все время работала в системе детского отдыха, последние три года директором того самого лагеря. На мои вопросы она пояснила, что дно акватории пляжа не обследовалось, поскольку на этом пляже дети из лагерей отдыха купались с давних времен, и никаких ЧП не было. Кроме того, директор одного из соседних лагерей показывал ей справку о том, что перед началом сезона отдыха в том году дно пляжа обследовали сотрудники МЧС, и никаких замечаний у них не было. Да, она понимала, что в момент происшествия являлась старшим педагогом на пляже, и признавала, что по её вине было допущено купание одновременно двадцати шести детей при всего одном находившимся в воде взрослом, и что при надлежащем надзоре со стороны вожатых и физрука трагедии бы не произошло.

Кроме того, я решил убедиться в наличие на дне той самой ямы. К сожалению, получить содействие от водолазов МЧС мне не удалось по чисто бюрократическим причинам. Пришлось обходиться своими силами, и выглядел этот осмотр места происшествия так: у заместителя прокурора района я взял во временное пользование надувную рыбацкую лодку, а также во дворе частного дома водителя служебной «Волги» прокурора нашел отличную четырехметровую жердь. Кроме того, я купил в магазине бельевые веревки, которые связал вместе, в итоге получилось двадцать метров. На жердине я сделал зарубки через каждые двадцать пять сантиметров, сильнее выделив полуметровые и метровые отметки. На веревке через каждые полметра навязал узелки. Взяв с собой понятых, мы с водителем прокурорской «Волги» приехали на пляж рано утром, пока там еще никого не было. На пляже, в правой его части, я вбил в песок колышек на определенном расстоянии от нескольких крайних к пляжу сосен (расстояние не помню уже), для привязки к местности. К этому колышку я прикрепил размеченную веревку. Затем мы надули лодку, водитель «Волги», взяв жердину, залез в лодку, а с ним один понятой, который взял в руки веревку. Они отплыли, а я со вторым понятым остался стоять на берегу. Через каждые 50 сантиметров веревки водитель упирал жердиной в дно и сообщал нам глубину, а первый понятой – длину веревки. Второй понятой в это время транспортиром измерял угол отклонения веревки и тоже сообщал мне. Все эти данные я тут же записывал. Таким манером мы промеряли дно на достаточно обширном участке, и действительно зафиксировали яму с резким обрывом, именно там, где указывал Каргапольцев, и примерно такого же размера.

Вот с такими результатами проверки я через десять дней пришел к прокурору и высказал ему своё мнение: по факту гибели девочки надо возбуждать уголовное дело в отношении директора лагеря. Прокурор со мной полностью согласился, сказав, что видит у этого дела вполне четкую судебную перспективу.

И тут я допустил ошибку. Я возбудил в отношении директора лагеря Зайцевой уголовное дело по статье 172 УК РСФСР «Халатность», а прокурор не вник в нюансы и просмотрел эту ошибку. Казалось бы, в чем ошибка? Вот тут нужны определенные пояснения для людей, далеких от юридических нюансов.

Дело в том, что статья 172 УК РСФСР предусматривала «Невыполнение или ненадлежащее выполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного или недобросовестного к ним отношения, причинившее существенный вред государственным или общественным интересам либо охраняемым законом правам и интересам граждан». Ключевое слово здесь – «должностным лицом», понятие которого содержалось в примечании к статье 170 УК РСФСР: «Под должностными понимаются лица, постоянно или временно осуществляющие функции представителей власти, а также занимающие постоянно или временно в государственных или общественных учреждениях, организациях или на предприятиях должности, связанные с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных обязанностей, или выполняющие такие обязанности в указанных учреждениях, организациях и на предприятиях по специальному полномочию».

Объясняется это тем, что УК РСФСР 1960 года отражал реалии успешно функционировавшего тогда социалистического государства, в котором, как известно, все учреждения, организации или предприятия были исключительно государственными или общественными. О том, что когда-то будут существовать предприятия, основанные на частной форме собственности, составители этого Кодекса и не подозревали, соответственно, в нормах это не предусмотрели. В результате в середине 90-х годов возникла ситуация, когда по главе седьмой УК РСФСР «Должностные преступления» отвечали только работники государственных учреждений и предприятий.

А балансодержателем детского лагеря отдыха, в котором произошел несчастный случай, являлось оборонное предприятие, которое в момент описываемых событий уже было успешно приватизировано и являлось открытым акционерным обществом, или сокращенно ОАО, то есть ни государственным, ни общественным не было. Таким образом, директор лагеря должностным лицом не являлся, и нести уголовную ответственность по статье 172 УК РСФСР «Халатность» просто не мог.

Справедливости ради надо отметить, что в УК РФ 1996 года все эти моменты были учтены. Так, в рассматриваемом случае директор лагеря привлекалась бы к уголовной ответственности по статье 109 УК РФ – «Причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей». В этом составе преступления уже не важно, в организации какой формы собственности работает лицо, главное, что в результате его халатного отношения к работе наступила смерть человека.

В том, что Зайцева не являлась должностным лицом по смыслу УК РСФСР, я убедился, когда в ответ на свой запрос получил из оборонного предприятия копию её должностной инструкции, в которой значилось «Директор детского лагеря отдыха ОАО….».

Я пошел к прокурору района и сообщил ему, что уголовное дело в отношении Зайцевой по статье 172 УК РСФСР мной было возбуждено незаконно по указанным выше причинам, и что дело надо прекращать, и чем скорее, тем лучше. Прокурор, конечно, прямо и нелицеприятно высказал свое мнение об уровне моей юридической подготовки, причем в определенный момент мне даже показалось, что он вот-вот пристрелит меня на месте при попытке к бегству. Но потом прокурор немного остыл и сказал, что с прекращением уголовного дела он категорически не согласен. «Девочка погибла? Погибла в результате недосмотра со стороны директора лагеря? Ты же мне говорил, что убежден в этом?» - спросил он меня. «Ну да» - ответил я, - «Только вряд ли получится привлечь её за это к уголовной ответственности». Но прокурор напомнил о том, что мне придется потом смотреть в глаза родителям девочки, и чтобы я не забывал об этом, когда искал законный выход из этой ситуации.

Действительно, я понимал, что прекратить уголовное дело не представляло никакой сложности, тем более, что в те времена это большим косяком не считалось и сурово не каралось – так, пожурили бы молодого следователя, и всё. Но родителей девочки на самом деле было по-человечески жалко, и, к тому же, у меня было твердое убеждение в том, что вина в трагедии лежит на директоре лагеря, не организовавшей купание детей надлежащим образом.
Поэтому расследование продолжилось. Я съездил к директору другого лагеря отдыха, у которого, по словам Зайцевой, была справка МЧС о допуске пляжа к купанию. Тот показал мне эту справку, но в ней значилось, что специалистами МЧС только осмотрено дно акватории пляжа на предмет наличия инородных предметов. Ни о каком допуске к купанию на пляже там речи не шло.

Далее, я направил свои усилия на поиск нормативного документа, которым бы регламентировалось купание детей в открытых водоемах. Я посетил с запросами кучу самых разнообразных организаций, хоть каким-либо образом причастных в организации детского отдыха. Но везде мне говорили, что такого нормативного документа просто не существует. Только в областном комитете по делам молодежи, туризма и спорта один старый работник нашел методичку тысяча девятьсот семьдесят лохматого года, выпущенную толи ВЦСПС, то ли ЦК ВЛКСМ, точно уже не припоминаю. Методичка оказалась весьма толково составленной, в ней было детально расписано всё, вплоть до мелочей: как должна огораживаться территория купания детей в открытых водоемах, как должно производиться обследование дна, сколько детей можно одновременно запускать в воду, сколько взрослых должно находиться с детьми в воде и т.д. Но это, к сожалению, была только методичка, то есть методические рекомендации, а рекомендации, как известно, к исполнению не обязательны. Тем более они были составлены не государственным органом. Так что тут я зашел в тупик, хотя старого работника по этой методичке допросил в качестве свидетеля в том плане, что при Советской власти эти правила неукоснительно везде соблюдались.

Тем не менее, тщательно обдумав все обстоятельства, я решил предложить квалификацию действий директора лагеря Зайцевой в несколько неожиданном ключе, по статье 106 УК РСФСР «Неосторожное убийство». Мотивировал я это так: Зайцева, проявляя преступную небрежность, дала разрешение на купание отдыхающих в лагере детей на пляже, не убедившись предварительно в пологости дна реки. Кроме того, Зайцева, не предвидя наступления смерти от утопления в воде кого-либо из детей, хотя должна была и могла это предвидеть, разрешила нахождение в воде одновременно 26-ти детей, причем в этот момент в воде с детьми находилась только одна вожатая, которая явно не могла обеспечить контроль за купающимися детьми. В результате пренебрежения Зайцевой общепринятыми профессиональными правилами нахождения детей в воде, купающаяся Овчинникова утонула.

Составив фабулу обвинения в таком духе, я согласовал её с прокурором района, и по его указанию поехал за согласованием в прокуратуру области. Там от разных людей я выслушал немало разных оценок своей позиции, от самых положительных до полностью отрицательных, и в итоге попал в кабинет заместителя прокурора области, который курировал следствие. Он внимательно выслушал меня и сказал, что не возражает, чтобы дело по такому обвинению было направлено в суд, присовокупив: «Вот пусть суд и покажет, были ли Вы правы». Фактически риск прохождения этого дела в суде был возложен на меня и прокурора района, и мы рискнули – дело с обвинительным заключением по статье 106 УК РСФСР ушло в суд.

Судебное рассмотрение данного дела длилось в общей сложности больше полутора лет. Дважды суд возвращал дело для дополнительного расследования, и дважды по протесту прокурора областной суд возвращал его на новое рассмотрение в районный суд. Один раз районный суд оправдал Зайцеву за отсутствием состава преступления, но опять же по протесту прокурора областной суд оправдательный приговор поломал. В итоге Зайцева была признана виновной по статье 106, и ей было назначено наказание в виде двух лет лишения свободы условно с испытательным сроком на два года. Этот приговор вступил в законную силу.

Я знаю, что у некоторых людей, прочитавших этот рассказ, возникнет мнение, что это дело пошло в суд только потому, что прокуратура не захотела признавать своих ошибок. На это я могу ответить только одно: я до сих пор убежден, что Зайцева виновна в гибели той девочки, и полагаю, что я действовал тогда правильно.
Tags: дети, прокуратура, следствие, убийство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 6 comments